ЖОЖЕК
Жожек
Жожек — небольшое общественное существо, обитающее преимущественно в местах скопления творческих людей, интернет-сообществах и заброшенных уголках политического Рунета. Его легко узнать по характерной смеси советской символики, многочисленных внутренних шуток и почти непреодолимого желания объяснить окружающий мир с позиции собственной идеологии.
Жожеки редко встречаются поодиночке. Обычно они образуют небольшие колонии, объединённые общими интересами, привязанностью к определённым медийным персонажам и сложной системой внутренних знаков. Каждая колония имеет собственный набор маскотов, мемов, прозвищ и преданий, которые постороннему наблюдателю могут показаться совершенно бессмысленными. Однако для самих жожеков они служат важным средством распознавания сородичей.
Основу питания жожека составляют политические дискуссии, видеоролики, мемы и публикации единомышленников. При недостатке свежих материалов существо способно неделями питаться старыми сетевыми конфликтами, извлекая из них новые поводы для возмущения. Особенно ценятся споры с представителями враждебных сообществ, они дают жожеку необходимую энергию и позволяют укреплять связи внутри колонии.
Несмотря на внешнюю склонность к праздности и бесконечным сетевым препирательствам, жожек обладает некоторыми полезными способностями. Отдельные особи умеют рисовать, писать рассказы, разрабатывать игры, организовывать мероприятия и участвовать в коллективных проектах. Наиболее трудолюбивые представители вида способны создавать вполне законченные произведения искусства, хотя порой даже обычный рисунок сопровождается длинным объяснением его общественно-политического значения.
Важной особенностью жожека является его отношение к собственному сообществу. При благоприятных условиях колония предоставляет сородичам поддержку, помогает распространять их работы и объединяет усилия для решения общих задач. Однако при возникновении внутренних разногласий поведение существ может резко измениться. Незначительный спор о трактовке очередного события способен перерасти в затяжной конфликт, сопровождающийся взаимными обвинениями, демонстративным прекращением общения и изгнанием провинившейся особи из привычной среды обитания.
Наиболее опасен жожек в непосредственной близости от своего логова, где он чувствует поддержку сородичей и обладает преимуществом численности. В таких условиях даже малозначительный спор может привлечь внимание всей колонии. Впрочем, за пределами привычной среды жожек обычно предпочитает пользоваться словами, изображениями и ссылками, а не вступать в прямое противостояние.
Встреча с одиночным жожеком редко представляет серьёзную угрозу, они даже могут показаться вам милыми и приятными. Гораздо неприятнее столкновение с целой колонией, особенно если неосторожный человек случайно оскорбил её маскота, усомнился в авторитете старейшины или использовал неверное название одного из священных внутренних мемов. В подобных обстоятельствах разумнее всего сохранять спокойствие и не пытаться разрешить спор одним лишь здравым смыслом, жожек способен воспринимать такое поведение как признак идеологической порчи.
ТРУ-ЛЕВЫЙ
Тру-левый
Тру-левый — небольшое, но весьма шумное существо, встречающееся преимущественно в местах скопления марксистской литературы, политических блогов и бесконечных дискуссий о природе капитализма. Его легко узнать по характерной привычке оценивать окружающих не столько по их поступкам, сколько по соответствию определённой системе политических взглядов. Красная символика, советская ностальгия и громкие заявления о любви к рабочему классу не вызывают у него автоматического доверия: напротив, именно они заставляют его насторожиться и приступить к проверке.
Основную часть жизни тру-левый проводит в поиске правильного объяснения происходящего. Он изучает устройство экономики, разбирает исторические события, сопоставляет политические заявления с трудами классиков и пытается обнаружить материальные интересы, скрывающиеся за громкими лозунгами. Обычный наблюдатель может увидеть в этом полезное стремление к системному мышлению. Однако при длительном воздействии теоретической среды у существа развивается склонность объяснять почти любое разногласие недостаточной подготовкой собеседника.
Питается тру-левый политическими роликами, статистическими выкладками, историческими исследованиями и текстами, в которых очередной оппонент допускает ошибку. Особенно питательны материалы, позволяющие обнаружить отступление от марксизма у людей, которые сами считают себя марксистами. В таких случаях существо заметно оживляется, оно начинает сравнивать формулировки, приводить цитаты и устанавливать, на каком именно этапе чужая мысль свернула с правильного пути.
Тру-левые редко существуют совершенно поодиночке. Обычно они образуют кружки, каналы и небольшие интеллектуальные колонии, внутри которых обсуждают политические события и уточняют границы допустимых взглядов. Внешне подобные сообщества могут казаться едиными, но при ближайшем рассмотрении обнаруживается множество разногласий по поводу исторического наследия СССР, революционной стратегии, международных конфликтов и методов политической борьбы. Иногда достаточно одного спорного тезиса, чтобы вчерашние единомышленники обнаружили друг в друге оппортунистов, догматиков или носителей чуждого классового сознания.
Особенно интересен механизм защиты тру-левого. Когда его позиция подвергается критике, существо не всегда воспринимает возражение как повод пересмотреть выводы. Вместо этого оно может проверить политическую биографию критика, найти противоречие в его прежних публикациях или указать на недостаточное знание теории. Если же спор касается жожеков, тру-левый способен надолго увлечься исследованием того, в какой момент культурная деятельность превращается в замену политической практики, а антиимпериализм — в оправдание чужой государственной политики.
При этом тру-левый не обязательно является праздным спорщиком. Некоторые представители вида занимаются просветительской деятельностью, изучают положение работников, создают аналитические материалы и пытаются связать теорию с реальными общественными проблемами. Именно это отличает его от простого коллекционера политических цитат, в наиболее развитой форме он стремится не только правильно описать мир, но и понять, каким образом его можно изменить.
Главная слабость существа заключается в трудности перехода от критики к объединению людей, которые не разделяют всех его убеждений. Тру-левый способен часами объяснять, почему определённая политическая позиция ошибочна, но значительно сложнее переносит необходимость сотрудничать с теми, кто допускает подобные ошибки. В результате энергия, предназначенная для изучения общественных отношений, нередко расходуется на выяснение отношений внутри собственного сообщества.
Встреча с одиночным тру-левым редко представляет что-то серьёзное. Обычно достаточно не выдавать случайное политическое мнение за бесспорную истину и быть готовым объяснить собственные доводы. Однако попадание в колонию в период идеологического раскола может оказаться утомительным, неосторожная фраза способна запустить продолжительную дискуссию о классовом характере высказывания, исторических предпосылках заблуждения и необходимости предварительного изучения соответствующей литературы.
Несмотря на склонность к бесконечным спорам, тру-левый может оказаться полезным спутником. Он способен заметить противоречие там, где другие довольствуются лозунгом, и напомнить, что политическая символика сама по себе ещё не определяет содержание идеологии. Главное — не пытаться разрешить все разногласия одним упоминанием Ленина, это лишь привлечёт внимание существа и заставит его начать новый цикл классификации.
СИСЛИБ
Системный либерал [Сислиб]
Системный либерал — политическое существо, обитающее преимущественно в бесконечных лентах X, эмигрантских медиапространствах и комментариях под видео о будущем российской демократии. Его легко узнать по привычке следить одновременно за несколькими оппозиционными деятелями, сравнивать их заявления и выяснять, кто из них действительно способен изменить политическую ситуацию, а кто лишь мешает остальным своими амбициями.
Основу питания сислиба составляют видео Максима Каца, выступления Михаила Ходорковского, интервью политических эмигрантов, расследования, аналитические треды и бесконечные обсуждения внутренней кухни оппозиции. Особенно питательны материалы о стратегических ошибках ФБК, конфликтах между оппозиционными лидерами и очередных попытках объединить разрозненные демократические силы. Существо способно провести целый вечер за изучением чужих политических разногласий, не заметив, как за окном наступило утро.
Сислиб верит в демократические институты, сменяемость власти, независимые суды, свободу слова и необходимость политической конкуренции. Он предпочитает постепенное создание работающих механизмов резким революционным экспериментам и считает, что будущее страны зависит не только от правильных лозунгов, но и от способности организовать людей, договориться с союзниками и предложить обществу понятную программу. При этом его представления о желательном устройстве государства могут заметно различаться, среди представителей вида встречаются сторонники социального либерализма, рыночных реформ и более умеренных вариантов либеральной политики.
В отличие от убеждённого партийного активиста, сислиб нередко воспринимает политику как сложную медийную шахматную партию. Он внимательно следит за рейтингами доверия, публичными заявлениями, охватами публикаций и реакциями аудитории. Для него не менее важно, насколько убедительно политик объясняет свою позицию, чем то, насколько последовательно он её придерживается. Удачный ролик способен поднять настроение всей колонии, а неудачное интервью вызвать продолжительное обсуждение того, почему оппозиция снова не умеет работать с людьми.
Особенно своеобразно сислиб относится к Фонду борьбы с коррупцией Алексея Навального. Он может признавать значение расследований ФБК и одновременно критиковать фонд за закрытость, методы принятия решений, отношение к другим оппозиционным деятелям или претензии на особую роль в демократическом движении. Подобная критика не обязательно означает враждебность к наследию Навального, чаще она связана с убеждением, что ни одна организация не должна обладать исключительным правом определять будущее всей оппозиции.
Главная способность сислиба - это коалиционная дипломатия. Он умеет объяснить, почему людям с разными взглядами необходимо объединиться ради общей цели, почему публичные конфликты вредят демократическому движению и почему даже неприятного союзника иногда следует терпеть. Однако в особо тяжёлых случаях это качество превращается в бесконечный поиск компромисса. Существо способно настолько увлечься согласованием позиций, что сама цель политической борьбы постепенно отходит на второй план.
Защитным механизмом служит ирония. Когда дискуссия становится слишком напряжённой, сислиб прибегает к саркастическим репликам, мемам, и ссылкам на очередное интервью. Он может часами объяснять, почему конкретный оппозиционный лидер совершил стратегическую ошибку, одновременно утверждая, что сейчас совершенно не время для взаимных обвинений. Впрочем, противоречия в собственном поведении существо обычно объясняет сложностью политической ситуации.
Наиболее опасный враг сислиба не столько конкретный политический оппонент, сколько бесконечная внутренняя грызня демократического лагеря. Расколы, взаимные разоблачения, споры о легитимности лидеров и борьба за внимание аудитории вызывают у него почти физическое раздражение. Он искренне желает, чтобы оппозиция наконец договорилась, но при этом нередко сам присоединяется к очередному спору о том, кто именно сорвал предыдущую попытку объединения.
Несмотря на склонность к бесконечным обсуждениям, сислиб обладает полезными качествами. Он способен критически относиться к политическим лидерам, замечать организационные ошибки, защищать демократические процедуры и напоминать, что борьба с авторитаризмом не освобождает оппозицию от ответственности за собственные действия. В наиболее развитой форме это внимательный наблюдатель, который не желает менять одного неподконтрольного правителя на другого.
Однако слабость существа заключается в чрезмерной зависимости от медийной повестки. Вместо участия в реальных общественных инициативах оно нередко ограничивается обсуждением того, кто из политиков лучше выступил, кто кому ответил и чья стратегия выглядит убедительнее. В результате наблюдение за политикой постепенно начинает подменять саму политику.
Встреча с одиночным сислибом редко представляет какую-либо угрозу. Обычно он предпочитает спорить, задавать уточняющие вопросы и предлагать очередную стратегию объединения. Но стоит упомянуть ФБК, Максима Каца или Михаила Ходорковского в неподходящем контексте, как существо может немедленно открыть несколько вкладок, поднять архив старых публикаций и начать многочасовое расследование причин очередного оппозиционного конфликта.
ОППЛИБ
Оппозиционный либерал [Опплиб]
Опплиб, или оппозиционный либерал, — обитатель политических интернет-пустошей, убеждённый, что однажды Россия всё-таки станет нормальной демократической страной. В отличие от системного либерала, предпочитающего смотреть на политическую жизнь через призму Максима Каца и Михаила Ходорковского, опплиб ориентируется на ФБК, Екатерину Шульман и Майкла Наки. Именно здесь он ищет объяснения происходящему, подтверждение собственным взглядам и надежду на то, что нынешнее положение дел не является окончательным.
Основной ареал обитания опплиба — YouTube, Telegram, X (бывший Twitter) и другие площадки, на которых обсуждают российскую оппозицию. Он прекрасно ориентируется в новостях политической эмиграции, знает, кто с кем поссорился, кто выпустил новое расследование, а кто дал интервью, вызвавшее очередной скандал.В естественной среде опплиб редко остаётся в стороне от политических дискуссий. Он может часами следить за новостями, читать комментарии и спорить с представителями конкурирующих оппозиционных лагерей. При этом собственное участие в политической жизни нередко ограничивается потреблением контента и обсуждением событий в интернете.
Рацион опплиба состоит преимущественно из расследований ФБК, лекций и выступлений Екатерины Шульман, разборов Майкла Наки, новостей о российской политике и аналитики о будущем страны.Особым лакомством считаются материалы о коррупции, устройстве авторитарных режимов, политических репрессиях и возможных сценариях демократических перемен. В периоды затишья опплиб переключается на интервью, исторические экскурсы и обсуждение того, какой может стать Россия после смены политического курса. Наиболее питательны для него материалы, позволяющие одновременно разобраться в происходящем и сохранить уверенность, что происходящее можно изменить.
Опплиб не имеет единого внешнего облика. Его можно встретить среди студентов, офисных работников, эмигрантов и людей, которые просто не утратили интереса к российской политике. Однако в цифровой среде он узнаваем по характерному набору привычек. Он склонен воспринимать политику как важнейшую часть общественной жизни и считает, что гражданин должен понимать, кто принимает решения, как устроена власть и почему происходят те или иные события. Опплиб может быть умеренным либералом, сторонником демократических институтов или убеждённым противником действующей российской власти. Его взгляды не всегда полностью совпадают с позициями тех, кого он смотрит, однако определённый круг медийных авторитетов часто задаёт рамки его политической картины мира.
Наиболее сложные отношения у опплиба складываются с представителями конкурирующих оппозиционных направлений. Особенно подозрительно он может относиться к тем, кто критикует ФБК, ставит под сомнение его политическую стратегию или предлагает альтернативные способы объединения противников действующей власти.
Впрочем, степень лояльности у разных особей заметно различается. Одни воспринимают ФБК как центральную силу демократической оппозиции, другие поддерживают его расследовательскую деятельность, но не считают организацию непогрешимой.
Системный либерал часто становится объектом взаимного недоверия, опплиб может подозревать его в чрезмерном стремлении к компромиссам, тогда как сислиб способен обвинить опплиба в нежелании признавать ошибки близкого ему политического лагеря (ФБК). Подобные столкновения нередко перерастают в затяжные интернет-дискуссии, где участники спорят уже не столько о политике, сколько о том, кто имеет право представлять российскую оппозицию.
В более напряжённых ситуациях в ход идут сарказм, мемы и обвинения в политической наивности. Иногда существо настолько увлекается доказательством собственной правоты, что перестаёт замечать, оппоненту давно уже не интересны ни факты, ни аргументы.
Главная слабость опплиба, это зависимость от политической повестки и эмоциональных колебаний, которые она вызывает. Очередное расследование может вернуть ему надежду, громкий конфликт внутри оппозиции вызвать разочарование, а очередная плохая новость создать ощущение полной безысходности.
Другой уязвимостью становится чрезмерное доверие к привычным источникам информации.
Наконец, существует риск подмены действия наблюдением. Опплиб может прекрасно разбираться в политических конфликтах, знать биографии оппозиционных деятелей и следить за каждым новым заявлением, но при этом почти не участвовать в общественной жизни за пределами своего информационного пузыря.
Для окружающих опплиб обычно безопасен, хотя способен надолго задержать собеседника в споре о стратегии оппозиции, достоверности очередного расследования или причинах очередного раскола.
Для самого себя он представляет несколько большую опасность. Постоянное погружение в негативную повестку способно привести к выгоранию, тревоге и ощущению, что вся жизнь проходит в ожидании политических перемен.
РУНАТ
Рунат [Idiotus Maximus]
Рунат представляет собой существо, обитающее на пересечении русского национализма, Z-патриотизма, имперской ностальгии и стремления к восстановлению национального величия. Его главная особенность заключается в попытке совместить представления о самостоятельности русского народа с безусловной или преимущественной поддержкой российского государства.
Его глаза вспыхивают при упоминании национального унижения, военных событий или предательства внутри собственного лагеря.
Рунат редко считает себя обычным потребителем политического контента. В собственном представлении он является хранителем исторической памяти и участником битвы за будущее России. Даже находясь за экраном компьютера или телефона, он ощущает причастность к масштабным историческим процессам.
Основные места обитания Руната находятся в Telegram-каналах националистической и патриотической направленности, сообществах монархистов, военных блогеров, Z-блогеров, и сторонников традиционных ценностей.
Существо внимательно следит за политическими событиями, заявлениями популярных авторов и конфликтами между представителями собственного лагеря. Оно может одновременно читать десятки каналов, но предпочитает те источники, которые подтверждают его представления о национальных интересах.
В обществе Рунат стремится демонстрировать принадлежность к определённому кругу. Он использует узнаваемые символы, характерную лексику и исторические отсылки, позволяющие быстро отличить союзника от идеологического противника.
Рунат постоянно проверяет окружающих на идеологическую благонадёжность. Отношение к государству, военной политике, монархии, к Z-тематике и историческим деятелям становится своеобразным пропуском в сообщество. Иногда одного спорного высказывания достаточно, чтобы вчерашний союзник оказался в числе подозрительных особей.
Существо особенно внимательно относится к бывшим соратникам, изменившим свои взгляды. Оно собирает старые публикации, сравнивает заявления и пытается доказать, что отступничество существовало задолго до публичного разрыва.
Практически любое современное событие Рунат стремится встроить в большой исторический сюжет. Политический конфликт превращается в продолжение многовекового противостояния, а ошибка чиновника становится свидетельством глубокого кризиса.
При появлении значимой новости Рунаты быстро перенимают формулировки популярных авторов, распространяют одинаковые материалы и демонстрируют коллективную реакцию. При этом единство стаи нередко оказывается поверхностным и исчезает при возникновении внутренних разногласий.
Некоторые особи тесно связывают собственные убеждения с конкретными блогерами и идеологами. Критика любимого автора воспринимается ими не как обычная дискуссия, а как покушение на собственную политическую идентичность.
Основой мировоззрения Руната является представление о русском народе как историческом субъекте, обладающем собственными интересами, культурой и правом на политическое будущее.
Однако понимание этих интересов различается даже внутри одной популяции. Одни особи тяготеют к монархизму и имперской символике, другие сосредоточены на военной повестке, третьи пытаются сформулировать самостоятельную националистическую программу.
Главное противоречие возникает между национальной идеей и государственной лояльностью. Рунат может выступать за укрепление России, но одновременно сталкиваться с решениями государства, которые не соответствуют его представлениям о национальном благе.
В подобной ситуации одни особи предпочитают защищать существующую систему, объясняя её недостатки временными обстоятельствами. Другие начинают критиковать власть с националистических позиций. Третьи пытаются совместить обе позиции, проводя различие между государством, его руководством и народом. Но несмотря на любую критику, рунат всё равно будет поддерживать государство, несмотря ни на что.
Это помогает сохранять убеждения при столкновении с неудобными фактами. Противоречия объясняются исключительными обстоятельствами или ошибками отдельных исполнителей.
Подвиды:
Царистский Рунат - Предпочитает монархическую символику, православную традицию и идею исторической преемственности.
Фронтовой Рунат - Сосредоточен на военной повестке и поддержке российских военнослужащих.
Медийный Рунат - Живёт конфликтами блогеров, следит за репутациями и участвует в бесконечных сетевых дискуссиях.
Сомневающийся Рунат - Начинает сомневаться в государственной политике, сохраняя националистическую идентичность и прежнюю символику, продолжая помогать государству.
Главный парадокс Руната заключается в том, что он ищет подлинное воплощение национальных интересов, но нередко определяет их через лояльность тем символам, авторитетам и институтам, к которым его успело привязать правительство.
ВОЛЬНОРУС
Вольнорус
Вольнорус — существо, обитающее на территории русского политического интернета и принадлежащее к разновидности националистов, отказавшихся от отождествления национальной идеи с действующей государственной системой.
В отличие от Руната, Вольнорус не считает поддержку правительства обязательным условием патриотизма. Напротив, он убеждён, что государственная машина способна эксплуатировать русский народ, прикрываться патриотической риторикой и требовать от населения жертв, не предлагая ничего взамен.
Вольнорус предпочитает независимые Telegram-каналы, националистические сообщества вне официальной патриотической повестки и площадки, где обсуждаются проблемы русского населения, государственная политика и противоречия современной российской государственности.
Он внимательно следит за блогерами, публицистами и историками, которые пытаются отделить русскую национальную идею от поддержки действующей власти.
Вольнорус редко доверяет официальным патриотическим организациям. Он подозревает, что за громкими словами о национальном величии могут скрываться карьеризм, государственная зависимость или стремление использовать националистическую аудиторию в чужих интересах.
При этом он не обязательно отвергает государство как таковое. Чаще он требует, чтобы государственные институты служили интересам народа, а не превращали патриотизм в инструмент собственного самосохранения.
Вольнорус последовательно различает Россию как историческую родину, русский народ как национальное сообщество и действующую власть как политический аппарат. Критику правительства он не считает предательством страны.
Существо крайне раздражается, когда военная символика и лозунги используются для подавления неудобных вопросов. Особенно болезненно оно реагирует на попытки представить любую критику государственной политики как враждебность к России.
Вольнорус убеждён, что искренний патриотизм проверяется не количеством флагов и громкостью лозунгов, а отношением к собственному народу. Если государство требует жертв, но игнорирует интересы населения, существо воспринимает это как свидетельство лицемерия и предательства власти.
В отличие от Руната, Вольнорус не стремится автоматически оправдывать решения политических авторитетов. Даже популярный националистический блогер может стать объектом критики, если его позиция начинает противоречить заявленным принципам.
Стоит Вольнорусу выступить против государственной политики, как он нередко оказывается под градом обвинений в русофобии, работе на противника или отказе от патриотических убеждений. В ответ он начинает доказывать, что критика власти может быть формой защиты народа.
В основе мировоззрения Вольноrуса лежит убеждение, что русский народ обладает собственными интересами, которые не обязаны совпадать с интересами действующего правительства.
Он может придерживаться различных направлений русского национализма, поддерживать идеи национального самоопределения, выступать за политические свободы или требовать изменения государственного устройства.
Главное объединяющее убеждение состоит в отказе считать государственную лояльность высшей формой патриотизма.
Вольнорус воспринимает Z-повестку не как обязательное выражение любви к России, а как политическую идеологию, которую необходимо оценивать по её последствиям для страны и населения. Он может резко критиковать войну, милитаризацию общества и использование национальной символики для оправдания государственных решений, не отказываясь при этом от русской национальной идентичности.
Именно здесь проходит главная граница между Вольнорусом и Рунатом. Первый считает, что государство должно доказывать свою полезность народу. Второй чаще склонен видеть в поддержке государства естественное продолжение патриотизма.
Длительное противостояние с официальной патриотической средой может привести к тому, что Вольнорус начинает видеть манипуляции и скрытые интересы практически в любом политическом действии.
Постоянные обвинения в предательстве способны сформировать замкнутое сообщество, в котором любое несогласие воспринимается как попытка подорвать движение изнутри.
Подвиды:
Диссидент-националист - Сосредоточен на критике государственной политики и разоблачении противоречий официального патриотизма.
Национал-демократ - Делает акцент на национальном самоопределении, политических свободах и ограничении государственного произвола.
Медийный Вольнорус - Обитает вокруг независимых блогеров, следит за политическими конфликтами и формирует собственную картину происходящего через альтернативные источники.
Вольнорус отказывается считать государство воплощением нации, но при этом вынужден постоянно доказывать окружающим, что критика власти не означает ненависти к собственной стране.
СИСТЕМНИК
Системник
Системник — распространённое существо, обитающее в экосистеме российской электоральной политики. Его отличительная особенность заключается в способности одновременно выражать недовольство действительностью и сохранять привязанность к политическим институтам, которые эту действительность воспроизводят.
Системник может называть себя коммунистом, патриотом, социал-демократом, либералом или просто реалистом. Его объединяет не столько конкретная идеология, сколько убеждение, что основные политические изменения должны происходить через существующие партии, выборы и привычные государственные механизмы.
Наиболее распространённые разновидности встречаются среди сторонников КПРФ, ЛДПР, Новых людей и Справедливой России. При этом представители разных подвидов могут придерживаться совершенно противоположных взглядов на экономику, общество и национальную политику.
Системники предпочитают места, где политическая деятельность имеет понятные правила и установленные границы.
Их можно встретить в партийных Telegram-каналах, комментариях под выступлениями депутатов, региональных отделениях партий, предвыборных штабах и сообществах сторонников парламентских фракций.
В интернете системник особенно активен во время избирательных кампаний. Он распространяет агитационные материалы, обсуждает рейтинги, защищает партийных лидеров и убеждает окружающих, что очередные выборы способны привести к настоящим переменам.
После завершения избирательного цикла активность многих особей снижается. Наиболее преданные продолжают следить за новостями, обсуждать депутатские инициативы и ожидать следующего политического сезона.
Системник болезненно воспринимает критику политической организации, с которой себя отождествляет. Даже если он признаёт отдельные ошибки её руководства, то старается объяснить их внешними обстоятельствами, недостатком полномочий или необходимостью компромисса.
Если его партия не добилась результатов, он напоминает, что конкуренты сделали бы ещё хуже. Если депутаты поддержали непопулярное решение, системник ищет оправдание в политической обстановке.
Перед выборами существо пробуждается, начинает активно обсуждать политическую повестку и призывает голосовать за своих кандидатов. Оно верит, что на этот раз партия сможет укрепить позиции и добиться существенных изменений.
После выборов наступает период ожидания. Неудачи постепенно забываются, обещания уступают место новым заявлениям, а следующий электоральный цикл вновь воспринимается как шанс всё исправить.
Системники разных партий нередко ненавидят друг друга сильнее, чем представителей политической среды за пределами парламентской системы.
Сторонник КПРФ обвиняет либералов в оторванности от народа, поклонник ЛДПР высмеивает слабость конкурентов, а сторонник Новых людей противопоставляет себя старым политическим силам.
В комментариях эти существа способны вести бесконечные войны, доказывая превосходство собственной партии. При этом они могут не замечать, что все продолжают действовать в рамках одной политической системы.
Это важнейший механизм выживания системника. Он позволяет объяснить практически любое поражение, не пересматривая собственных убеждений.
Неудача на выборах списывается на нечестную конкуренцию, отсутствие результатов на недостаток полномочий, а отказ от обещаний на сложность обстоятельств.
Особенно развитая особь способна годами защищать партию, одновременно признавая, что её деятельность практически не меняет положение дел.
Главная слабость системника, это необходимость объяснять противоречие между предвыборными обещаниями и реальными результатами.
Особенно уязвим он при сопоставлении заявлений партии с голосованиями её депутатов, при обсуждении пределов самостоятельности парламентской оппозиции и при появлении альтернативных способов политического действия.
Однако неудобный вопрос редко приводит к немедленному пересмотру убеждений. Обычно существо сначала пытается защитить свою партию, затем обвиняет оппонента в наивности и в конечном счёте возвращается к привычным объяснениям.
И пока сохраняется надежда на следующие выборы, существо продолжает питаться обещаниями, не замечая, что само стало частью привычного политического ландшафта.
ЛИБЕРТАРИАНЕЦ
Либертарианец
Либертарианец — обитатель цифровых пустошей, политических YouTube-каналов и бесконечных дискуссий о свободе. Его естественная среда обитания - это комната с ноутбуком, кружкой кофе и несколькими открытыми вкладками, где очередной ролик о вреде государства сменяется спором о налогах, биткоине и границах личной ответственности.
Основу питания существа составляют видео Михаила Светова, политические стримы, статьи о свободном рынке, мемы про чиновников и истории успеха людей, сумевших разбогатеть вопреки государственному вмешательству. Особенно ценны материалы, в которых очередной экономический кризис объясняется неудачной политикой властей, а любое новое ограничение становится подтверждением того, что государству нельзя доверять.
Либертарианец убеждён, что человек должен быть хозяином собственной жизни, а государство, как можно меньше вмешиваться в его дела. Он охотно рассуждает о свободе слова, неприкосновенности частной собственности и добровольном обмене, но сам редко выходит за пределы привычной интернет-среды. Политическая активность обычно ограничивается просмотром роликов, репостами, комментариями и периодическими спорами с социалистами, коммунистами и сторонниками государственного регулирования.
Главная способность либертарианца - это быстро находить в любой проблеме следы чрезмерного государственного вмешательства. Повышение цен, бюрократические ограничения, неудачная реформа или очередной коррупционный скандал немедленно запускают знакомый механизм объяснения. При этом существо способно долго обсуждать устройство свободного общества, не переходя к вопросу о том, каким образом оно собирается приблизить его наступление.
Защитным механизмом служат ирония, мемы и ссылки на классиков либертарианской мысли, если либертарианец образованный. Если вам попалась малообразованная особь, готовься слушать постиронию. При столкновении с критикой либертарианец нередко переводит разговор на некомпетентность чиновников, неэффективность плановой экономики или право каждого распоряжаться собственной жизнью. В особо тяжёлых случаях он может надолго погрузиться в спор о значении слова "свобода", забыв, с чего началась дискуссия.
Несмотря на склонность к политическому бездействию, существо не лишено полезных качеств. Оно способно замечать злоупотребления властью, защищать личные права и напоминать окружающим, что государственные решения тоже нуждаются в критике. Однако его слабость заключается в разрыве между идеалом и практикой, свобода остаётся привлекательной абстракцией, пока не возникает необходимость организовать коллективные действия, разобраться в сложных общественных отношениях или предложить работающую альтернативу существующему порядку.
Для окружающих либертарианец обычно не представляет серьёзной опасности. Гораздо выше риск для него самого. Бесконечное потребление политического контента может создать иллюзию участия в общественной жизни, хотя за пределами экрана мало что меняется. Впрочем, иногда существо всё-таки закрывает YouTube, откладывает телефон и решает самостоятельно разобраться в происходящем, и именно в этот момент его привычная экосистема начинает давать сбои, а инфантильные иллюзии рушатся.
